Ты — прирожденный романтик. В конце концов тебе обязательно разобьют твое глупое сердце. Судьба оттрахает тебя в задницу. Другого выхода и не жди.
Цитаты Тони Парсонс
Я дал огню погаснуть.
Бедность — самый эффективный афродизиак.
Телевидение — хорошая любовница, но плохая жена.
Большинство мужчин сбиваются с пути истинного просто из-за чистой случайности, и радость бессмысленного секса не стоит недооценивать.
Если ты постоянно томишься желанием, никогда не удовлетворён, никогда не довольствуешься тем, что имеешь, ты в результате оказываешься ещё более потерянным и одиноким, чем такой простачок, как я, верящий, что все старые песни написаны об одной-единственной девушке.
Быть приёмным родителем — неблагодарная работа. Они никогда не бывают в выигрыше.
Приёмные родители — те, которые стараются сделать всё возможное, — хотят добиться симпатии приёмных детей. Биологические родители в этом не нуждаются. Потому что знают: их и так любят.
Родителям нужно сделать что-то уж очень скверное, чтобы поколебать любовь своего ребёнка. С приёмными родителями всё по другому. Их так не любят.
Наши жёны — вот с кем мы воевали! Блаженные мужчины, не ведавших войны. И свои «грязные войны» мы вели в судах по бракоразводным процессам.
Ради неё я был готов разбомбить Перл-Харбор.
Где-то я слышал, что проблемы на работе похожи на крушение самолета: с места аварии можно уйти. Это совсем не то, что семейная жизнь, где ты уже не можешь спрятаться от своих проблем, как бы далеко ни убежал.
С тринадцати до восемнадцати лет женщина подобна Африке — девственной территории. С восемнадцати до тридцати — Азии. Она так же горяча и экзотична. От тридцати до сорока пяти она подобна Америке: уже вся исследована, но еще полна богатых ресурсов. С сорока пяти до пятидесяти пяти её можно сравнить с Европой; немного устала, чуть выдохлась, но все еще обладает множеством достопримечательностей. Ну а с пятидесяти пяти и дальше — она как Австралия. Все знают, что она где-то внизу, но мало кто захочет отправиться туда.
— Послушай, Джина, я сделаю все что угодно. Что ты хочешь?
— Я хочу вернуть свою жизнь обратно, — сказала она. — Вот и все, Гарри. Я хочу вернуть свою жизнь.
В её устах это прозвучало как «прощай».
Что страшно при раке, так это то, что он всегда превосходит самые плохие ожидания. Есть что-то порнографическое в том, как он ставит в тупик любое воображение. С какой бы непристойностью рак ни терзал и ни мучил тебя сегодня, завтра все сможет стать ещё хуже.
Просто поразительно, как быстро можно убрать свидетельства чьей-то жизни из своего дома. Как много времени требуется, чтобы оставить в доме свой след, и как мало, чтобы напрочь стереть его.
Бекка достаточно насмотрелась на своих холостых друзей. Отношения у них всегда развивались по одному и тому же сценарию. Начиналось с восторгов по поводу того или той, с кем они недавно познакомились в баре, клубе, спортзале или где-нибудь ещё. Через какое-то время оказывалось, что это очередное «не то». Романтика сменялась скукой, страсть — истериками, желание быть рядом — готовностью убежать куда глаза глядят.
Двое мужчин — это не семья. Их двоих не достаточно, нужен связующий центр.
Так оно обычно и случается. Обещаешь любить друг друга вечно. И сам веришь в это. Не планируешь спать ни с кем другим в жизни. Потом время подтачивает любовь, как волны прилива подтачивают прибрежные скалы. И в конце концов твои чувства — её чувства — уже стали не теми, чем были когда то. Как свет в тёмную комнату, впускаешь в свою жизнь других людей, а потом уже не можешь их выпроводить. После того как уже впустил. Что же тут поделаешь?
У нас был брак. Я думала, что он прочный, а ты решил, что он превратился в рутину. Ты типичный романтик, Гарри. Отношения не дотягивали до твоей трогательной фантазии, оторванной от реальности, и ты разрушил эти отношения. Ты разрушил все. А потом у тебя хватило наглости считать себя потерпевшей стороной.